«Особое место в моей жизни и творчестве»

Ростислав Колпаков о своей работе в мюзикле «Бал вампиров»

Более полутора лет назад, в июле 2014 года, в Санкт-Петербурге прошли завершающие показы культового мюзикла «Бал вампиров», и сейчас Театр музыкальной комедии готовится вернуть на свою сцену этот знаменитый спектакль.

— Ростислав, вы были заняты в этом проекте с самого начала и до последнего блока. Не могли бы вы поделиться с нами своими воспоминаниями?

— Да, конечно! С удовольствием! «Бал вампиров» занимает особое место в моей жизни и творчестве, получается, что я знаю его вдоль и поперёк. Ведь я был занят практически в каждом спектакле. Да, так вышло, что играл почти все спектакли без исключения, не считая двух или трёх.
Если вдруг кто не знает, мне довелось сыграть в этом спектакле две роли: главную роль — графа фон Кролока, его сына Герберта, и, конечно же, самую интересную линейку в ансамбле, которая включала в себя множество образов.

— Расскажите нам, пожалуйста, как вы попали в проект? Откуда узнали о кастинге?

— Моя коллега (и подруга) в разговоре упомянула о том, что в Санкт-Петербурге будет проходить кастинг на мюзикл о вампирах. Сначала мне показалось это странным, я подумал, что эта тематика не слишком уместна для мюзикла. Но потом, когда я посмотрел видеозаписи предыдущих постановок и услышал музыку, я просто влюбился в этот материал. Мне очень захотелось поучаствовать в этом мюзикле и сыграть роль Кролока. Вдобавок, я всегда любил вампирскую тему, «бла, бла, бла...».

— И что же было дальше? Вы подготовились к кастингу, приехали в Санкт-Петербург из Москвы и пошли сражаться за роль Кролока?

— Почти так и было. Этот путь был не слишком прост. В самом начале, после первого прослушивания мне не позвонили, и я приехал сам и попросил прослушать меня ещё раз. Пусть с трудом, но это у меня всё же получилось. И я очень благодарен Майклу Риду (музыкальный руководитель и автор аранжировок мюзикла «Бал вампиров») и Корнелиусу Балтусу (режиссёр-постановщик мюзикла «Бал вампиров») за то, что в итоге я получил долгожданную роль графа фон Кролока.

— А как же другие роли?

— Главное, что было для меня в «Бале вампиров», — это возможность сыграть роль Кролока. Я очень люблю эту роль. Я пошел на кастинг ради неё. Всё остальное было приятным дополнением. Играя другие роли, я всё время проигрывал в уме роль Кролока. Находясь на сцене в разных ролях, я пытался понять Графа, изучить его психологию, понять его мотивацию и логику. Играя Герберта или будучи персонажами ансамбля, я старался рассмотреть главного Вампира с разных сторон и разных точек зрения, что было для меня интересным опытом.

— Расскажие подробнее о работе в ансамбле. У многих зрителей сложилось впечатление, что в спектакле занято очень большое количество артистов...

— На самом деле не так уж и много (20-25 человек, не считая главные роли). Это великая мистификация и заслуга артистов ансамбля, которые в течение спектакля переодеваются и перегримировываются несколько раз. И я горжусь своей работой в ансамбле во всех проектах, в которых мне доводилось играть, тем более что это тяжёлый и полезный труд, через который должен пройти любой начинающий артист (и не только). А опыт, приобретённый мной в ансамбле «Бала вампиров», вообще ни с чем не сравнить. У меня была одна из основных линеек ансамбля.

— Основная линейка ансамбля — что это?

— Это основная действенная линия в ансамбле. Так я сам её охарактеризовал, исходя из личного наблюдения. А обусловлено это следующими факторами. Моя линейка была насыщенная: я чаще всех из ансамбля присутствовал на сцене. Нужно было менять костюмы и грим несколько раз в течение спектакля, принимать участие в большом количестве сцен, не было времени и возможности отдыхать, и спектакль пролетал очень быстро.

— Чтобы исполнять одновременно сразу несколько ролей, наверное, нужно делать всё очень быстро?

— Да, нужно было быстро перемещаться и мгновенно переодеваться. На сцену я выходил в самом начале спектакля жителем деревни, потом быстро переодевался и перегримировывался на дублёра Кролока на крыше. Каждый раз надо было быть похожим на того артиста, который играл Кролока в данный момент, рот открывать и петь в такой же манере, делать похожие жесты, гримироваться подобным образом. Тут как раз вспоминается забавный случай... Обычно в конце этой сцены, когда дом возвращался на своё место, мне подставляли лестницу, и я спускался по ней. Иногда же я не дожидался лестницы, или же её забывали поставить, и сам спрыгивал вниз. Как-то раз я спрыгнул и зацепился плащом за крышу. Если бы это видели зрители, то сильно бы смеялись, поскольку выглядело так, будто Граф повесился.

— Но ведь в этих сценах даже грим разный, не только костюмы, как вам удавалось так быстро перевоплощаться?

— Да, грим для каждой сцены должен был быть разный, то вампир, то житель деревни, поэтому у меня была специальная маска, и поверх одного грима я надевал маску с другим гримом. А гримировался я обычно сам. В таких проектах артисты ансамбля должны (в лучшем случае) гримироваться сами, так как на всех гримёров чисто физически не хватит. Любимым моим образом был король Людвиг II Отто Фридрих Вильгельм Баварский. Его грим имел развитие на протяжении всего спектакля, от молодого короля до полусгнившего зомби-вампира.

— У вас всегда получалось не запутаться во всех этих образах, костюмах и гриме?

— Да, я частенько второпях попадал в забавные ситуации... Например, перед сценой «Вечная жизнь» мне часто приходилось на бегу надевать вампирские перчатки с когтями. Иногда я не успевал надеть перчатки вовремя, так как путал правую с левой или надевал наизнанку.
С разным гримом моих персонажей тоже были связаны забавные случаи. Иногда после сцены на крыше, в которой нужен был вампирский грим, я забывал снять клыки и выходил в маске с гримом деревенского жителя, но при этом с клыками. Приходилось сильно стараться, чтобы зрители не заметили этих клыков. В один из таких случаев профессор Абронзиус обратил внимание, что один из жителей деревни почему-то с клыками...

— И что же тогда произошло?

— Нам с профессором было очень весело!..

— Много ли было таких случаев? Расскажите об этом поподробнее.

— Об этом можно рассказывать бесконечно, и этому можно посвятить целый творческий вечер.

— Хорошо, заговорили о смешном — и сразу вспоминается Герберт. Что бы вы сказали об этой роли?

— Честно говоря, я и не рассчитывал на эту роль, не претендовал на неё и на кастинге, она оказалась неожиданной для меня. И поначалу я не очень стремился играть Герберта, и мне было трудно относиться серьёзно к этой роли... Вроде ничего особо не делаешь, а аплодисменты получаешь, как будто ты чуть ли не главный персонаж спектакля. Но, в итоге, я благодарен творцам за роль Герберта. Когда играешь роль на преодоление, это может получаться довольно интересно, забавно и разнообразно, эта роль была настоящим контрастом с серьёзной и ответственной ролью Кролока.
Герберт, я бы назвал его «ковёрный клоун», он немножко разбавляет общий мрачный вампирский фон. Он как будто извне, вроде он внутри всей этой истории, но живёт в своем маленьком мирочке, в таком, так сказать, «сиреневом тумане». Недаром он отличается от всех вампиров...

— Смешные истории со «смешным персонажем», наверняка, тоже случались?

— Случались. В одном из первых спектаклей я чуть не упал в самой последней сцене первого акта (первой для Герберта). Я так долго ждал выхода, что чуть не заснул. И сделав свои первые шаги по сцене, наступил на плащ и чуть не навернулся на радость публике.
Однажды во время сцены с Альфредом, перед самым укусом в шею, у меня вылетели клыки и упали рядом с Альфредом. Слава богу, это мало кто заметил.

— Всем очень интересно узнать про вампирские клыки. Сколько их у вас было?

— Сначала клыки у меня были одни, но они часто ломались, особенно когда я играл Герберта, так как Альфред частенько выбивал мне клыки книжкой. И тогда я решил сделать несколько разных клыков, для каждой роли свои. Я нарисовал техникам эскиз клыков для роли Кролока и отдельный эскиз — для Герберта. Для Кролока я хотел, чтобы всё было идеально, были нужны страшные клыки, я попросил сделать их анатомическими, чтобы они «росли» на месте человеческих. И такие, чтобы было удобно с ними петь, так как Кролок пел в клыках почти всегда, кроме главной арии.
А для Герберта я заказал более фарсовые клыки, растущие как бы из резцов, более аккуратненькие, более смешные и более прочные. Герберт почти не пел в клыках, кроме финального танца и сцены с Альфредом.

— Что-нибудь ещё, кроме клыков, вы изменяли в облике ваших персонажей?

— В «Бале вампиров» почти ничего не нужно было доделывать. Это лицензионный спектакль, там всё хорошо продумано. Конечно, всегда есть нюансы, которые вытекают впоследствии. Вампирские перчатки перешил, например. За первый сезон мои перчатки настолько износились, что превратились в решето. И я взял свои белые перчатки, отрезал от них пальцы, обжёг их немножко, придал фактуры и пришил к тем самым рваным останкам. И тогда руки Отто стали выглядеть более достоверными, прогнившими и полуразложившимися.

— Текст, который вы пели, несколько отличался от того, что пели другие исполнители графа фон Кролока, вы редактировали свои слова самостоятельно?

— В истории и практике музыкального театра всегда было так, что во время работы над ролью происходит доработка и адаптация текста, чтобы удобнее было петь, чтобы текст лучше звучал со сцены и был понятен сегодняшнему зрителю. Так нас учили, и, в том числе, это входит в работу артиста, адаптировать те или иные детали, слова, для лучшего исполнения роли. Сейчас, к сожалению, не особенно приветствуется творческий подход, особенно в современных лицензионных постановках-переносах. Но кое-что я всё же изменил, немного переделал конец фразы. В официальной версии звучало так: «Чей-то голос манит за собой» — «Я рядом». Я же предложил другой вариант — «Не бойся». И потом этот вариант стал официальным текстом.

— Вы знаете немецкий язык?

— Нет, не знаю. Приходится использовать словарь. В моей любимой арии Кролока перевод немного не соответствовал оригинальному тексту, и я попытался его чуть-чуть скорректировать: «Бонапарта паж был беспечен и юн, у дворца почётный нёс он караул. О том, как был жесток его удел, я плакал и скорбел» — в этом случае, «плакать» я не хотел и пел: «...я долго так скорбел». Со временем, всё больше понимая образ Кролока, я понял, что вся его драма в том, что он хотел бы скорбеть и плакать, но не может. И в окончательной своей редакции «...недолго я скорбел» я попытался передать тот смысл, который заложен в оригинальной версии.

— Вы так серьёзно относитесь ко всем деталям... Всегда что-то доделываете и дорабатываете, привносите в роль?

— Конечно, иногда я что-то домысливаю и доделываю. Любой артист привносит в роль что-то своё, что-то новое. Мы не должны работать по шаблону и на штампах. Всё, к чему притрагивается рука художника, становится предметом искусства. Если я вижу, что что-то можно сделать лучше, то я не могу игнорировать это и не усовершенствовать.

Мария БОЛЬШАКОВА
Фото Екатерины ШЕВЧЕНКО, обработка Елены МЕРКУЛОВОЙ

Февраль 2016 г