Роман Виктюк: «Перестань, тебе всегда девятнадцать»

16 июня 2017 г в кинотеатре «Октябрь» прошла встреча с одним из главных деятелей современного российского театра режиссёром Романом Виктюком. Перед организованным проектом «КАРО.Арт» показом документального фильма Дениса Бродского «Нездешний Виктюк» (2015) о выпуске спектакля «Федра» Роман Григорьевич рассказал зрителям о постановках-долгожителях, нежелании думать о возрасте и ноге Дмитрия Бозина — одного из ведущих актёров его театра.

О силе молчания

Начинать выступление даже страшно. Что-то сразу сбивает. Но у меня есть лунный камень, он меня оберегает.

Я помню одну потрясающую паузу. Это был спектакль «Заводной апельсин». Ребята играют-играют-играют. Потом вдруг бросают играть, смотрят в зал. Выходят вперёд, долго вглядываются в лица и молчат. Первую минуту молчат — зрители не понимают. Вторую минуту молчат... На премьере в Москве на третьей минуте начали аплодировать. Такая невыдержанная публика, на третьей-пятой минуте хлопает. На десятой минуте — начинается хохот. Одна половина зала понимает, что это экзамен для них на их же тупость. И, знаете, ведь тупость массово побеждала. А актёры стояли, сволочи, 15 минут.

Мы играли этот спектакль в разных странах. За границей обычно сразу понимали, что здесь какой-то подвох, начинали веселиться. А мы стояли: «Но-но, веселитесь, сколько хотите!» Да, пауза — это опасная вещь.

Об учениках

Научить режиссуре нельзя. Я пытался — это бессмысленно. Воспитать артиста — можно. Но это совершенно адский труд.

Главную роль в мюзикле «Бал Вампиров» играет мой ученик — Ростислав Колпаков. Он феноменален. И поёт, и играет так, что зал просто шалеет. И вот какая-то частица, моя частица, она есть в нём. Это ужас. И это такое счастье.

Сейчас мои ученики поют в лучших театрах Европы. Я, помню, пришёл в один театр, перед началом спектакля сижу, молчу. И вдруг сзади меня кто-то обнимает за плечи. Думаю: «Боже мой, меня здесь знают!» Поворачиваюсь, а там моя ученица. Она говорит: «А завтра я здесь пою, вы придёте?» Я говорю: «Приду и буду плакать». Потому что это гордость.

Некоторые ошалели, когда узнали, что я один записал повесть «Старуха» великого Даниила Хармса. Я читал её один, на канале «Культура». Так вот, многие не понимали, как можно такое количество текста превратить в человеческую жизнь. А я тогда себе сказал: «Господи, боже мой, ты столько всего наснимал, столько тебя снимали, а правды в этом — ну, может, пять процентов». А здесь, в «Старухе», все сто! Я редко такое говорю.

О времени

Когда кто-то начинает говорить про возраст, я сразу спрашиваю: «Сколько тебе лет?» Обычно мне отвечают: «Ну, много». А я говорю: «Перестань, тебе всегда 19».

Вот спектакль «Служанки» идёт уже тридцать с чем-то лет. Я не успеваю одуматься, а мне кричат: «Уже 13 лет, 15 лет, уже 20 лет!» А сколько театральных долгожителей... Татьяна Доронина, Маргарита Терехова, Ирина Мирошниченко. И спектаклей-долгожителей очень много, я боюсь даже пересчитывать. Да и незачем.

Я считаю, что последний спектакль — самый лучший. Это как ребёнок. Он самый маленький и хочет, чтобы его любили.

О встрече с Бозиным

Как-то я работал с великой балериной Натальей Макаровой, мы ставили спектакль «Двое на качелях». Потом мы вместе смотрели какую-то постановку, уже не вспомню, где. И она заметила, как на сцене возле левой кулисы пошатывается чья-то нога. Фантастической красоты нога! Она меня толкает в бок и говорит: «Смотри-смотри на эту ногу! Это великая нога!»

Это была нога актёра Дмитрия Бозина. Наталья тогда повторяла, что он непременно должен со мной работать. После спектакля мы пошли за кулисы, и я сказал ему: «Завтра в театре Моссовета в 12 утра будет репетиция, на которую я тебя приглашаю. Твоим партнёром будет Серёжа Маковецкий». Пьеса называлась «Рогатка». Он согласился. Но если бы он меня тогда спросил: «А сколько мне заплатят, а что это такое...», я бы сразу же ответил: «Иди домой».

О роке

Когда-то я обещал Рудольфу Нурееву поставить про него спектакль. Он тогда посмотрел на меня так пронзительно и просто сказал: «Верю». В десятую годовщину его смерти мы сыграли спектакль «Нездешний сад. Рудольф Нуреев». И было ощущение, что он с нами.

Мой театр находится в роковом здании. Это дом света. У нас был очень долгий ремонт. Я помню, что мы репетировали там — был холод, дождь, всё текло, продувало. Сейчас, конечно, всё иначе.

Очень хорошо помню, когда у нас шёл этот дикий ремонт, я запланировал записать один спектакль. Примчался рано утром к Елене Образцовой. Она на следующий день должна была улетать в Германию на лечение. Говорю: «Лена, одевайся!» Она, удивлённо: «А что?» Я отвечаю: «Зачем ты спрашиваешь?» Тогда Образцова коротко заключила: «Я буду в белом». Не задавала никаких вопросов, просто спела. Потрясающе спела. Я знал её очень хорошо и безумно любил. Её вокал — это какой-то полёт. Очень хорошо помню, как после спектаклей она повисала на поклонах, а потом говорила: «Это так продлевает жизнь». И это абсолютная правда.

Наталья ЛУЧКИНА
Фото Игоря ИВАНКО

Сетевое издание m24.ru
19.06.2017